Закон о смертной казни в Израиле
Относительно принятого Кнессетом 2026-03-30 закона о смертной казни для террористов.
Характеристика принятого закона
Изменения в уголовном законодательстве Израиля, в частности, в ст. 301-«алеф» Уголовного кодекса (חוק העונשין), предусматривающие в качестве наказания смертную казнь или пожизненное заключение за умышленное убийство с целью, направленной против существования Государства Израиля, — сами по себе оправданы. Однако:
(1)
Как я ранее писал, в уголовном праве вообще и в израильском в частности, закон, устанавливающий или утяжеляющий наказание, не имеет обратной силы (ст. 15 Международного пакта о гражданских и политических правах (International Covenant on Civil and Political Rights) и п. «бет» ст. 3 Уголовного кодекса Израиля (חוק העונשין)).
То есть, хотя у некоторых складывается впечатление, что закон может быть применён к террористам, участвовавшим в нападении на Израиль 7 октября 2023 года, на самом деле — нет. Закон может применяться только в отношении деяний, совершённых после его вступления в силу.
(2)
Принятый закон содержит положение, что суд имеет право вынести смертный приговор несмотря на то, что обвинение его не запрашивало.
Это очень серьёзное нарушение фундаментального принципа, лежащего в основе понятия суда как такового.
Само по себе введение смертной казни в качестве наказания не является нарушением прав человека, но нарушение базовых принципов деятельности суда — является.
Это также нарушает и признанный религиозный принцип о наличии заповеди «создавать справедливые суды» для всех народов, в т.ч. для Израиля («законы Ноаха» (Laws of Noah)).
(3)
В соответствии с п. 4 ст. 6 Международного пакта о гражданских и политических правах (International Covenant on Civil and Political Rights), который ратифицирован Израилем в 1991 году: «Каждый, кто приговорён к смертной казни, имеет право просить о помиловании или о смягчении приговора. Амнистия, помилование или замена смертного приговора могут быть дарованы во всех случаях».
Законопроект был разработан без учёта этого положения. Это вызывает подозрения, что его разработка происходила без участия специалистов по международному праву.
(4)
Закон исходит из того, что жители округа Иудея и Самария не являются резидентами Израиля, т.е. исходит из предпосылки, что округ Иудея и Самария не является территорией Израиля.
Это неверно, см. у меня на сайте мой текст "Границы и территория Израиля" (Borders and Territory of Israel).
(5)
Закон, таким образом, никак не решает вопрос о том, что делать с содержащимися в израильских тюрьмах террористами, участвовавшими в войне Газы с Израилем. А это действительно сложная проблема, которая требует очень жёстких, но выверенных решений, не популизма.
Как можно было бы сделать лучше
Конечно, в связи с вышеуказанными замечаниями возникает закономерный вопрос: «А как надо?»
Мы не можем придавать закону, устанавливающему или утяжеляющему наказание, обратную силу, т. е. применят ь его к деяниям, совершённым до его вступления в силу. Никто, называющий себя юристом, такого делать не должен. Однако мы можем рассмотреть несколько возможных, хотя и спорных, но интересных подходов:
(1)
Есть такое понятие, как «длящееся преступление» (continuing offense), т. е. оно может быть начато до вступления в силу закона и продолжаться после его вступления — и тогда оно наказуемо по новому закону, так как деяние имело место после вступления закона в силу, хотя бы и было начато до него.
Приведу замечательный пример: в Грузии была введена уголовная ответственность за то, что человек является «вором в законе» (a thief in law (thief with code)). Этот закон, естественно, не имел ретроактивного действия. То есть человека нельзя было подвергнуть наказанию только за то, что он стал «вором в законе» до вступления этого закона в силу. Но можно наказать за то, что он продолжает оставаться им после его вступления в силу. Человека просто доставляли в полицию и задавали вопрос: «Продолжаешь ли ты оставаться вором в законе?»
У нас уже есть довольно хорошо проработанный, хотя, увы, применяемый, мягко говоря, меньше, чем нужно, Закон № 5776 «О борьбе с терроризмом» (2016) (חוק המאבק בטרור, התשע״ו–2016) (The counter-terrorism Law, # 5776 (2016)). Он уже предусматривает такие составы преступлений, как «членство в террористической организации», «предоставление услуг или ресурсов террористической организации», «акт идентификации себя с террористической организацией», «призывы к терроризму» и другие.
После 7.10.23 надо, конечно, ужесточить наказания за эти преступления, в том числе и пожизненное заключение, и смертную казнь за само участие в террористической организации. Мы должны, увы, признать, что тот массовый садизм, который мы наблюдали у жителей Газы, ворвавшихся в кибуцы и на музыкальный фестиваль и убивавших всех подряд, та экстатическая радость, с которой толпы пытали и убивали заложников на улицах Газы (что зафиксировано на многочисленных видео — и с музыкального фестиваля, и с улиц Газы), делают оправданными такие жестокие меры.
При этом смертная казнь никогда не должна быть безальтернативным наказанием и всегда должна применяться с учётом личности обвиняемого.
Но тут есть такой важный момент. Принадлежность к террористической организации — это преступление длящееся. То есть мы не можем ввести смертную казнь за саму принадлежность к ХАМАСу до вступления соответствующего закона в силу. Однако она может применяться к тем, кто продолжил принадлежать к ХАМАСу после вступления закона в силу. А продолжать быть членами ХАМАСа могут, увы, даже те, кто находится в тюрьмах. Но это, конечно, как и вообще вопрос о назначении любого уголовного наказания, должно рассматриваться в индивидуальном порядке.
При этом следует обратить внимание, что самого по себе признания обвиняемого в том, что он принадлежит к террористической организации, может быть недостаточно (оно может, как и любое другое признание, быть ложным), но и утверждение самого обвиняемого о том, что он перестал быть членом террористической организации, также не должно рассматриваться как единственное и достаточное доказательство — а рассматриваться в совокупности.
Итак, если вкратце: мы не можем ретроактивно применять ужесточенные наказания, в том числе смертную казнь, просто за факт принадлежности к террористическим организациям до 7.10.23 (т. е. те, которые уже были на тот момент предусмотрены, — можем, но не более), но за принадлежность к таким организациям после вступления в силу закона — можем, вплоть до пожизненного заключения и смертной казни (подчёркиваю, с учётом личности обвиняемого).
(2)
Уголовный процесс — это не единственная и не всегда оптимальная правомерная форма прекращения преступной деятельности. В Израиле большинство лиц, совершающих теракты, уничтожаются на месте обычными гражданами, благо у нас многие имеют оружие.
Надо признать, что это правильный подход, и его следует в большей степени формализовать — добавив в Закон № 5776 положения о ненаказуемости причинения вреда преступнику вплоть до смерти (но пытки и унижение достоинства недопустимы ни в каком случае) с целью пресечения преступлений, предусмотренных законом. В явном виде стоит указать перечень этих деяний, к числу которых может быть отнесено установленное членство в террористической организации, с уточнением условий, при которых это правило действует.
Тут надо подчеркнуть: 1) каждый такой случай должен быть тщательно расследован для проверки того, насколько применение таких мер гражданами соответствовало закону; 2) если преступник, осознав в такой ситуации преступность своих действий, прекратит их и успеет сдаться властям — тогда он уже попадает в русло формального уголовного процесса.
Представляется, что такой подход является, с одной стороны, эффективным, с другой — не противоречит фундаментальным принципам уголовного права и судопроизводства, а напротив, базируется на его общепризнанных концепциях, таких, как «длящееся преступление», «меры, направленны е на прекращение преступления», и так далее.
(3)
И ещё важный момент о смертной казни. Кроме того, что она никогда не должна быть безальтернативным наказанием и всегда должна применяться с учётом личности обвиняемого, гуманным шагом было бы установить, что даже вынесенные приговоры по преступлениям, предусмотренным законом о борьбе с терроризмом, не приводятся в исполнение, кроме как во время ведения Израилем военных действий.
Тут положительным моментом является то, что таким образом враги будут знать: нападение на Израиль теперь будет приводить не к освобождению их сообщников из тюрем, а к приведению в исполнение смертных приговоров в отношении них.
И хорошим дополнением здесь также послужило бы включение в закон о борьбе с терроризмом положения о запрете выполнения каких-либо требований лиц, захвативших заложников. Это снимает с политиков ответственность за отказ от переговоров и лишает врага мотивации брать заложников в будущем.
Пост и обсуждение на Facebook (на русском): часть 1 и часть 2